Шаман и звезды - Анна Нова

– Оскар, наука не даст нам ответов на вопросы. Нам нужно найти свой путь, альтернативное объяснение. Пусть даже оно будет звучать как полный бред, – с жаром произнесла Оливия. – Мы зашли на территорию магии. Просто поверь мне.

Оскар ничего не ответил. На долю секунды Оливии показалось, что в его взгляде промелькнул испуг и неприятие, – наверняка она сейчас напоминала фанатичку.

Оскар крепко обнял ее.

– Да верю я тебе, – сказал он, – конечно, я тебе верю.

Но слова Оскара не убедили ее. Она вдруг почувствовала себя совершенно одинокой и потерянной – даже рядом с Оскаром.

«Добро пожаловать в мой мир», – с привычной, горьковатой иронией сказал бы Этан. Он бы понял.

Этан, который разговаривал с духами и брал показания у призраков.

Оливия всегда была человеком науки. Но вот ее наука сплелась с трансцендентным в жутком шаманском танце. Оливия не знала, где заканчивается одно и начинается другое. Наука и магия смешались, слились в единый алхимический сплав. Она ощутила момент слияния удивительно четко и ясно.

Оливия слышала Богиню.

Мертвое божество говорило с ней сквозь века. Оливия поняла, что никогда раньше не испытывала подобного ужаса – потустороннего, первородного, его корни терялись среди первобытных людей и пещер, среди темного неба Земли, расчерченного рваными шрамами молний. Страх перед существами неизвестными, непостижимыми, обладающими разумом и бесконечной мудростью.

Если Пустые и правда посещали Землю, кем они были для людей? Богами? Так почему же эти боги исчезли?

Что же это была за сила, способная уничтожить богов?

Глава 18

Карантин был невыносимым.

Кирена тошнило от всего: смеси привычных запахов на борту корабля (пыль, синтетика, ароматические свечи с капитанского мостика), еды (боги, кто придумал эту гадость?) и сигаретного дыма в каюте. Кирен пытался проанализировать, почему собственный мозг загнал его в ловушку, но рациональных объяснений не находилось. Он не мог встать с кровати. Только курил без конца и пил черный сладкий кофе с сухарями.

Мир рушился. Снова. Все шло под откос и разваливалось на части – как старинный поезд, который несся прямо в ночь, на полном ходу роняя детали. Команда балансировала на грани разоблачения, их товарищ пропал, а капитан и дон Энрике ничего не могли поделать. Им запретили взлет, и «Сан-Габриэл» уже который день торчал в порту.

«Надо бы попросить у Оливии какой-нибудь транквилизатор», – думал Кирен между кружками кофе. Ему не хотелось лишний раз дергать ее, Оливии и так досталось на базе AZR. Она была сама не своя после инцидента – непривычно тихая, подавленная. Оливия рассказала, что с ней говорила та жуткая мумия. Вряд ли «разговор» был приятным. Кирен помнил, как сам испугался, увидев останки женщины в саркофаге. Ему всегда были чужды религиозные чувства, но в тот момент он испытал именно их: страх, благоговение, ощущение древней, давно забытой тайны.

В каюту заглянул лемур Магеллан и сразу же кинулся Кирену на руки. Биолог обрадовался его компании.

– Привет-привет, пушистая задница. Соскучился, что ли? Хочешь манго? А где Васко, у кэпа? – Кирен погладил мягкую шерстку лемура.

Магеллан что-то прошипел. Кирен не был уверен, утвердительный это ответ или отрицательный.

С лемуром на плече Кирен полез в шкаф, достал из заднего кармана джинсов пакет с сушеными фруктами, открыл его и вручил зверю обещанный паек.

Пока Магеллан сосредоточенно жевал манго, Кирен снял очки и устало потер глаза. Сегодня ему снова приснился кошмар, уже третий за последнюю неделю. В этот раз он оказался в трюме «Христофора» – душном, страшном, где пахло кровью и обожженной плотью. Кирен слышал писк портативных медицинских сканеров, хриплые команды пиратского капитана. Сквозь них к нему тянулся голос, обещавший забвение и тишину, – нужно было лишь ухватиться за него, нырнуть глубже, раствориться в холодной пустоте. Она пугала Кирена и одновременно казалась такой заманчивой. Она делала всех равными. В пустоте все растворялось и в то же время становилось единым. Иногда Кирену казалось, что это именно то, что ему нужно. Хотя бы ненадолго.

Он рассеянно почесал лемура за ухом.

– Надо бы нам заняться материалами Верховского, – сказал он Магеллану.

Зверь лишь тихо заурчал.

– Рад, что ты не против, – улыбнулся Кирен.

На самом деле ему хотелось поговорить с кем-нибудь кроме лемура. Кирен балансировал между двумя противоречивыми потребностями: обсудить случившееся на AZR и спрятаться от таких дискуссий подальше. Все разговоры с Оливией, Оскаром и Ковальски так или иначе вращались вокруг инцидента на планете, и все же Кирену чего-то не хватало.

Оскар и Оливия нравились ему, но он считал их слегка недалекими, что ли, с оптимистичным взглядом на мир и комплексом супергероя. Ковальски умел мастерски уходить от сложных и неприятных тем, а капитан окружил себя настолько неприступной стеной, что попытка поговорить с ним о жизни казалась Кирену безумной затеей.

Взгляд Кирена упал на одинокий ночник в виде совы и кружку с Двухсотым Доктором. Отсутствие Этана было почти осязаемым: это действовало Кирену на нервы. Они так и не успели обменяться впечатлениями о вылазке в лес. Этан тогда его здорово напугал: он казался отстраненным и абсолютно отлетевшим, наверное его разум бродил за пределами реальности, в мире, куда простым смертным не было доступа. Этан был там совсем один, и почему-то именно этот факт особенно сильно беспокоил Кирена. Ужасно остаться со всем этим хтоническим дерьмом наедине.

А потом Йети исчез, и теперь Кирену стоило огромных усилий не прокручивать в голове самые страшные сценарии того, что с ним могло случиться.

Кирен то проваливался в тревожные мысли, то выныривал обратно. Каждый раз возвращаться в реальность было все труднее. Бесконечная, закольцованная во времени паническая атака. Доктор Кто придумал бы, как с ней справиться. Но Кирен не знал. Он всегда ассоциировал себя со спутниками Доктора, которые могли только вздыхать и удивляться тому, что его космический корабль изнутри больше, чем снаружи. Кирен никогда не пытался быть деятельным, обычно он просто хорошо выполнял свою работу и шел заданным курсом. Он уже давно понятия не имел, чего хочет от жизни – если вообще существовала какая-то жизнь за пределами «Сан-Габриэла».

Однажды работа спасла его, но, похоже, ее целительное действие закончилось. Кирен давно плыл по течению, он боялся менять привычную схему. Они помогают подпольному движению, сражаются с Системой. В перерывах – добывают артефакты и ловят редких животных. Даже такая работа в один прекрасный момент превратилась в рутину. Кирен устал. А если мама